Между душой человека и окружающим миром есть тесная взаимосвязь. Эта взаимосвязь приводит к формированию особых связок, которые взаимно влияют друг на друга. Многим знакома такая связка, как «улыбка – хорошее настроение». Когда у человека хорошее настроение – он улыбается. На эту связку можно влиять двояко. Можно менять психологию человека, его отношение к жизни. При правильном отношении к окружающему миру, хорошее настроение будет чаще, а значит человек будет чаще улыбаться.
Но можно повлиять на данную систему и с другой стороны – сперва начать улыбаться. А улыбка будет создавать обратное действие – повышать настроение. Этим правилом пользуются во многих западных странах. Там принято улыбаться в обществе. Вид улыбающихся людей способствует хорошему настроению. Хорошее настроение повышает производительность труда, а производительность труда повышает уровень жизни в обществе. Поэтому на западе принято улыбаться.
Стоит сказать, что подобные системы имеют закономерности только для множественных событий, а не для единичных. Отдельный человек может, к примеру, реагировать на улыбки по-другому. Кого-то это может не радовать, а злить и раздражать. Но в целом, для множественных, массовых случаев эти закономерности существуют и их используют в обществе.
Еще одна похожая система известна как теория разбитых окон. Если человек живет в ситуации, где правопорядок нарушается, например, в здании разбиты окна, до которых никому нет дела, то это будет провоцировать человека на правонарушения. Возле такого здания с большей вероятностью будут совершаться противоправные действия, чем в чистом и ухоженном месте. Этот принцип использовали в Нью-Йорке в 90-х годах прошлого века, что помогло городским властям снизить уровень правонарушений более, чем на 50%.
Таким образом, простое украшение окружающей территории может менять мораль людей в лучшую сторону. Такое же влияние на мораль оказывает и искусство. Когда человек с высокой моралью создает какое-то произведение искусства, то это произведение искусства может оказывать положительное влияние на мораль тех людей, которые его смотрят, слушают или читают. Поэтому во всех церквях без исключения используют искусство для прославления Бога.
И наоборот, аморальное искусство способно вызывать в людях низменные чувства, негативно влияя на мораль человека:
«…и слава их — в сраме, они мыслят о земном.»
(Послание к Филиппийцам 3:19)
Именно такое искусство было характерно для эпохи Античности, когда ап. Павел писал свои послания. Об этом можно судить, к примеру, по сохранившимся античным скульптурам, которые свидетельствуют о том, что многие аморальные жители Древней Греции и Древнего Рима видели свою славу «в сраме». К сожалению, именно такое направление становится все более популярным и в современном искусстве, которое очень быстро смещается к поиску этой самой славы «в сраме».
Похожая связка существует и во взаимодействии морали и веры. Искренне верующий человек со временем будет становиться морально чище. В его жизни больше будет становиться плодов Духа и меньше дел плоти (Гал 5:19-23). С этим все христиане согласны. Но у многих есть непонимание того, что мораль также имеет обратное действие на веру. А именно, обстановка высокой морали будет повышать процент уверовавших, а обстановка низкой морали – уменьшать этот процент.
Мне доводилось слышать мнение авторитетных богословов о том, что для церкви будет лучше, если в обществе будет аморальная обстановка. Мол, это будет только повышать число уверовавших. Поэтому христианам не нужно заботиться о том, что в обществе снижается мораль – начинают проводиться гей-парады, легализируются однополые браки, эвтаназия, употребление наркотиков, педофилия. Проводится обучение детей в общеобразовательных школах разным мерзостям и т.д.
Но при такой логике нужно ли тогда родителям заботиться о том, в какой моральной обстановке живут их дети? Не стоит ли создать детям аморальную обстановку в доме, чтобы дети побыстрее уверовали, если аморальная обстановка этому больше способствует? Любящие родители пойдут на это, даже ценой собственной праведности, лишь бы уверовали дети, которых они любят больше собственной жизни. Но, слава Богу, Писание не призывает к этому родителей. Наоборот, в Слове Божьем можно найти призывы к тому, чтобы воспитывать детей в обстановке высокой морали, а не низкой. Так как высокая мораль будет содействовать и нормальному развитию ребенка, и его приходу к вере в Спасителя.
Эту закономерность осознанно или неосознанно понимают большинство отцов и матерей, которые всегда стараются создать своим детям обстановку высокой морали, а не низкой. Даже плохие в моральном отношении люди стараются оградить своих детей от зла, создать им условия, лучшие в моральном отношении, чем у них самих.
Поэтому, конечно же, мораль общества важна для успеха миссии церкви:
«Не обманывайтесь: худые сообщества развращают добрые нравы.»
(Первое послание к Коринфянам 15:33)
Мораль общества самым непосредственным образом влияет на выполнение церковью Великого поручения в проповеди Евангелия. Так как в обществе с большей моралью уверует больше людей, а в обществе с низкой моралью – меньше. К примеру, у Лота в Содоме успех в проповеди Слова Божьего был очень низким – спаслись только его дочери, но даже на них пребывание в аморальном Содоме отразилось очень негативно. Так, что они дошли до инцеста.
Опять таки, все эти взаимодействия веры и морали характерны только для множественных событий. В каждом единичном случае могут быть разные варианты. Например, даже в христианской семье с высокой моралью дети, когда вырастут, могут не стать христианами, так как на это решение влияют и другие факторы, в первую очередь решение самих детей. Но для множественных событий будут очевидные закономерности. Поэтому в христианских семьях процент уверовавших детей выше, чем в нехристианских. И, очевидно, что данный принцип относится не только ко взаимодействию морали и веры в семье, но и в обществе.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Теология : Альфред Великий. Боэциевы песни (фрагменты) - Виктор Заславский Альфред Великий (849-899) был королем Уессекса (одного из англосаксонских королевств) и помимо успешной борьбы с завоевателями-викингами заботился о церкви и системе образования в стране. Он не только всячески спонсировал ученых монахов, но и сам усиленно трудился на ниве образования. Альфреду Великому принадлежат переводы Орозия Павла, Беды Достопочтенного, Григория Великого, Августина и Боэция. Как переводчик Альфред весьма интересен не только историку, но и филологу, и литературоведу. Переводя на родной язык богословские и философские тексты, король позволял себе фантазировать над текстом, дополняя его своими вставками. Естественно, что работая над "Утешением философией" Боэция, Альфред перевел трактат более, чем вольно: многое упростил, делая скорее не перевод Боэция, но толкование его, дабы сделать понятным неискушенным в античной философии умам. Поэтому в его обработке "Утешение" гораздо больше напоминает библейскую книгу Иова.
"Боэциевы песни" появились одновременно с прозаическим переводом "Утешения" (где стихи переведены прозой) и являют собой интереснейший образец античной мудрости, преломленной в призме миросозерцания христиан-англосаксов - вчерашних варваров. Неизвестна причина, по которой стихи и проза, так гармонично чередующиеся в латинском оригинале "Утешения", были разделены англосаксами. Вероятно, корень разгадки кроется в том, что для древнеанглийского языка литературная проза была явлением новым и возникновением ее мы обязаны именно переводам короля Альфреда. Делая прозаические переводы, король был новатором, и потому решил в новаторстве не переусердствовать, соединяя понятный всем стих с новой и чуждой глазу прозой. Кроме того, возможно, что Альфред, будучи сам англосаксом, не понимал смешанных прозаическо-стихотворных текстов и решил, что лучше будет сделать два отдельных произведения - прозаический трактат и назидательную поэму. Как бы там ни было, в замыслах своих король преуспел. "Боэциевы песни" - блестящий образец древнеанглийской прозы и, похоже, единственный случай переложения латинских метров германским аллитерационным стихом. Присочинив немало к Боэцию, Альфред Великий смог создать самостоятельное литературное произведение, наверняка интересное не только историкам, но и всем, кто хоть когда-то задумывался о Боге, о вечности, человечских страданиях и смысле жизни.
